Путь жизни в 87 лет даётся не каждому… Александр Снегин – прошёл через него достойно, хотя были и колебания, и разочарования, и столыпинские вагоны, и ссылка, и неуёмная любовь, и жуткие потери, и страшный разлад со спортом, завершившийся полным разрывом… Как прошёл через эти испытания ветеран спорта – читайте в нашей статье…
Короткая прелюдия
Об Александре Петровиче слышал не очень часто. И не очень много. А ведь о спорте и физкультурниках пишу давно, но вот как-то не удосужился познакомиться лично с известным адвокатом и марафонцем, покорившим за свою беговую биографию 160 000 км... И всё же Судьба свела нас в этом году ближе и довольно удачно. А главным спикером знакомства стал Виктор Иванович Ванюсов, который, как и Александр Петрович, давно обитает в спортивно-физкультурных кругах, высветившись не только как учитель физкультуры, как активный спортчиновник профсоюзов, но главным образом (лично для меня) как один из маститых, важных, знающих и доблестных спортивных судей на снежных просторах Долины Уюта… И уж точно судейский колорит Виктора Ванюсова прорезался знаково на первых марафонах Праздника Севера. Это уже историческая составляющая его биографии и биографии нашего марафона с его участием…
… Так вот, встречаясь этим летом с Виктором Ивановичем на Сенае (Семечко-Найденовское место), однажды услышал от него: «Сейчас обещал подойти сюда Саша Снегин. Мы с ним часто здесь, он недалеко живёт, встречаемся: посидим, поговорим, обсудим кое-какие события. Иногда кофейку в «Семечке» попьём, природе порадуемся, на молодежь поглядим…Нам по 87 лет, ровесники. Оба прихрамываем, оба давно в спорте, оба любим жизнь и поэзию…»
И впрямь, скоро подошёл Александр Петрович. С палочкой, неуверенно вышагивающий по тропе Семёновского озера, внимательно оглядывающийся по сторонам… И тут уж я вспомнил, а до этого не слишком выпукло представлял себе Снегина, что видел Александра Петровича у памятника А. Бредову в День Победы, а ещё - в офисе «Стратегии» (любимое место встреч ветеранов спорта Мурманска). И там услышал негромкий голос ветерана, который прочитал стихотворение, тронувшее струнки души (я чуть ниже приведу строки того стиха)…
Тогда гвалт ветеранов за праздничным столом вдруг смолк. Притихли даже изрядно пригубившие вина некоторые говоруны. Видать, всех тронула и интонация Александра Петровича, и глубина словесных поэтических образов…
- Казалось будет 40…И конец… Страшили одиночество и скука…
- Но грянул срок – всё те же слышу звуки. И жизни хмель вовсю кипит во мне
- Когда в пути свинцовые шторма безжалостно мне душу рубцевали,
- Враги мои напрасно ликовали: я уцелел и не сошёл с ума.
- И отправляясь с ярмарки туда – откуда нет пути и нет возврата,
- Я счастлив знанием того, что свято… Всё остальное, право, ерунда.
- Лишь подлости людской мне не понять... И прежде, чем уйти, хочу сначала
- Всё сущее во мне тому отдать, чтобы из сердца чёрного торчала
- Презрения литая рукоять…
… Вспомнил те стихи, вспомнил и самого Петровича, которого увидел у кафе «Семечка», протягивающего нам руку для здравия.
…С лёгкой руки Виктора Ивановича мы стали чаще встречаться на Сенае. Александр Петрович стихи не читал, но рассказывал о своих спортивно-физкультурных занятиях, которыми наслаждался до того лихого дня, когда племянник его друга, ехавший с ним в «Каптуре» в Гомель, вдруг увидел на подъезде к Сегеже, что Александр Петрович изменился в лице, ноги его «заплясали», а голос приглох: «Возьми управление машиной… Мне что-то не по себе…» Парень пересел за руль и тут услышал с хрипотцой: «Вон девчонки стоят. Спроси, где больница. Чую – мне туда. И поскорей. Иначе не выживу…»
6 дней в больнице Сегежи прошли тяжело. Врачи смотрели на мурманчанина грустно. Александр Петрович с трудом связался с приятелем, врачом Виталием Федоровичем Накиденем, который посоветовал перебраться в областную больницу Мурманска.
- Мне сказали, что мы с племянником друга прекрасно сделали, когда сразу приехали в больницу Сегежи. Те два-три часа были решающими для моего спасения. Иначе инсульт меня бы угробил… Врачи в нашей областной больнице вниманием меня не баловали, я больше с Виталием советовался, а потом сказал врачу своему: «Выписывайте меня, что мне тут делать?» «Вы понимаете, что у вас случилось, Александр Петрович?» «Понимаю». «Перспективу знаете? Надо будет серьёзно лечиться, много тренировать речь, руку, ногу, тело… Долго. И с лекарствами придётся не расставаться до конца жизни. Будет нелегко, но жить захотите – выживите…»
- Выживать не хотел. Больше умереть мечтал от горя и отчаяния. Но как это сделать? Вот лечь бы и умереть… Не хотел быть овощем, чтобы со мной мучились, чтобы меня ненавидели, чтобы смотрели с презрением… Но на всё - воля божья. Она, эта воля, и сейчас меня удерживает в жизни. И читаю мысленно стихи Александра Сергеевича Пушкина… Хочу его величие постичь, понять гениальность поэта, его талантище и мощь… Сам пытался писать. Много черновиков было. Кое-что получалось… Конечно, в моих стихах не поэтическая высь Пушкина. Да и до любимых мною советских поэтов – Евтушенко, Вознесенского, Рождественского, Ахмадулиной, Друниной, Цветаевой – трудно дотянуться. Но пытался. Это помогало выживать. Хотя бы немного уходить от ужасного состояния своей немощности… Всё никак не мог понять, как это я, одолевавший беговые дистанции от Мурманска до Долины Славы, от Питера до Выборга, от Ленинграда до Москвы, от Кандалакши до Апатитов, от Апатитов до Кировска… А там - до вершин Расвумчорра, а в свой юбилей – в 60-летие – организовавший и преодолевший дистанцию от своего дома на улице Героев Североморцев до турбазы «Лесная» - через мост, вокруг Зверосовхоза, вновь к своему дому – 60 км. И это в мартовские дни (19 марта – день рождения А.П. Снегина – авт.), когда подтаявший, но к вечеру смёрзшийся в катушки снег, мешал бежать и скользил… Но добежал, победил очень классных мастеров бега… И вот теперь – разучившийся даже ходить нормально… Было очень тяжко всё это осознавать и вбирать в себя. Не поддавалось этому сознание. Не хотело воспринимать… Но повторюсь: на всё - воля божья… Вот хожу потихоньку, существую, как могу, мечтаю о лучшей доле… Но…
Кто он, Александр Снегин? Откуда?
Родился Саша Пуков (фамилию сменил в 1974-м) в деревне Смородино Витебской области (Беларусь). 10 классов закончил в Лиозненской школе в 1956 году. Тогда впервые опубликовал стихотворение в газете «Витебский рабочий». И очень гордился дебютом. Стихи, книги – любимые занятия. «Как закалялась сталь», «Повесть о настоящем человеке», «Иду на грозу», военная проза Бондарева, стихи Симонова, Твардовского, лирика Есенина – были отдушиной для юноши. Но комсомолец Пуков был не только лириком: он писал в газеты – и в районную и областную – критические статьи о культуре района, о жизни молодежи, о действиях чиновников… И в тиши спальни сочинял стихи. Первая любовь (не считая влюбленности в шестилетнем возрасте) в школе к Лиле Плавник тоже подталкивала к поэзии…
- Но однажды я понял: не потяну до настоящей поэзии, не стану великим… И забросил творчество. А тут и служить Родине призвали меня: прощай Лиля, да здравствует Черноморский флот – крейсер «Михаил Кутузов» стал более, чем на 3 года моим вторым домом… Там впервые увидел съёмки фильма с великим Николаем Афанасьевичем Крючковым, народным артистом СССР. Прямо у нас на крейсере. Он роль капитана первого ранга исполнял, ходил по полной форме на корабле. Однажды почувствовал себя плохо: из уха гной выделялся… А помочь некому – наш врач заболел. Катер наш был на пирсе. Тогда я сам сел в шлюпку (наш крейсер стоял на бочке в трехстах кабельтовых от Севастополя), взял 4-х матросов, и погребли с народным артистом в госпиталь. Крючков в форме каперанга, а тогда было обязательным на кораблях выстраиваться по борту и приветствовать командиров… Все корабли получили команду, моряки выстраивались и приветствовали народного артиста… Он стоит, ничего не понимает… Я шепчу Николаю Афанасьевичу: «Вы честь отдавайте. А то не поймут моряки…» А через некоторое время ещё один художественный фильм на нашем линкоре снимали – «Увольнение на берег» с Владимиром Высоцким… Он у нас прижился. После обеда, выспавшись, возьмёт гитару и бренчит… И вокруг посматривает. С нами иногда поговорит, но не особенно это любил. Больше уединялся… Меня в фильме сняли пару раз, но всё же вырезали мои сценки, а моего друга Сашку Шишкина показали в эпизоде. Так мы потом несколько раз ходили на фильм, смотрели и громко радовались…
Дембель. Любовь. Комсомол
- Служба длилась 4 года. Сразу после неё устроился на родине в райком комсомола, инструктором. Потом перевели меня в обком ВЛКСМ. На мотоцикле ездил по району, проверял комсомольские организации. Однажды в ДТП попал, не по своей вине, но гаишник решил меня подставить… Он ухаживал за моей будущей женой, ревновал… Меня же уволили из обкома, но Раису я у гаишника Гончарова отбил. Влюбился в неё по-настоящему. На всю жизнь… Поженились. Раиса Афанасьевна была на пару лет младше меня, но разницу я не чувствовал. Дочка родилась в Гомеле, но Рая сразу привезла её в Мурманск (я уже работал в порту докером: в море сходил – рейсов 5 сделал, но качку не любил, стал в порту работать) и зарегистрировала. Назвали дочь Патрицией. Так звали девушку в романе Эриха Марии Ремарка «Три товарища»… А я решил уволиться и пошёл работать в милицию. Сняли с Раей комнатку на улице Косая, в деревянном домике. Полгода ходил в ППС старшиной, потом присвоили мне звание младшего лейтенанта. Стал участковым. В Росте. Три с половиной года служил. Однако надоело, хотел уйти, но можно было это осуществить только, если провинишься… Немного ссамовольничал… Так «освободился» из милиции. Стало больше времени для тренировок, бегал по утрам и вечерам. Готовился к марафонам. Учился на юрфаке ЛГУ, где по коридорам потом ходили Путин и Медведев, наши будущие руководители России… Окончил юрфак университета в 1974 году, и с декабря того же года стал работать адвокатом…И сменил фамилию…
…В эти годы учёбы и работы у Александра Пукова были встречи с Юрием Гагариным, Германом Титовым… И новые версты набегал на тренировках. В 31 год вернуться к нагрузкам – в 35-45 км ежедневно – не просто. Но Александр сочинял не только стихи, но и «писал» свою спортивную биографию… А ещё в его «творческой лаборатории» была музыка. На службе на «Михаиле Кутузове» матрос Пуков так исполнял популярные песни, морские мелодии, что его командир сказал однажды: «Пуков, так без 100 граммов не спеть. Ты же настоящий солист. Тебе надо в ансамбль Черноморского флота!» И вполне могло так случиться, но не было у Александра тогда такой цели… А в Мурманске его талант прорвался сквозь занятость: в Кировке ставили оперетту «Фиалка Монмартра». Искали актеров. И тут выбор пал на молодого участника ВИА, певшего красивым баритоном. И Александр красиво и убедительно спел в оперетте. А потом и в музыкальном спектакле «Сердце балтийца» исполнил главную роль, заворожив зрителей своим голосом…
Красота, ум и вальяжность привели… в СИЗО — продолжение статьи следует...
Виктор Александрович Шубин
